" Каждый раз, когда я начинаю рассказывать о красоте Стамбула, Босфора и его темных улиц, некий внутренний голос говорит мне: ты, подобно писателям предыдущих поколений, преувеличиваешь красоту своего города, чтобы скрыть от самого себя изъяны собственной жизни. Если город представляется нам красивым и необыкновенным, значит, и наша жизнь такова.
...я каждый раз думаю, что неповторимым и уникальным город делает не его топография, не здания и не людские представления о нем, возникающие по большей части случайно, а совокупность случайных встреч его обитателей, живущих, как я, пятьдесят лет на одних и тех же улицах, их воспоминаний, слов, цветов и образов, накопленных их памятью.
Говоря об источниках стамбульской печали – бедности и чувстве поражения и утраты, возвращаюсь к тому значению, в котором слово «хюзюн» употребляется в Коране. Но печаль для Стамбула – не «болезнь, от которой можно вылечиться» и не «беда, из которой нужно выбраться». Это выбор, сделанный по доброй воле.
Печаль не только парализует волю стамбульца, но и даёт ему замечательное оправдание.
Большинство из них приобрели капиталы не благодаря уму, способностям или трудолюбию, а в результате счастливого стечения обстоятельств или какого-нибудь мошенничества, о котором им хотелось бы за быть. Они понимали, что ихбудущее зависит не от них самих, а от того, на сколько сохранны будут их сбережения. Находясь в обществе людей, по лучивших, как и они сами, высокое положение в обществе исключительно благодаря деньгам, они чувствовали себя увереннее и спокойнее.
Возможно, в этом и было моё счастье — когда любящие меня люди подавляли своих внутренних демонов, и я мог позволить вовсю резвиться своим. "
― Orhan Pamuk , Istanbul: Memories and the City