" Приходя домой, я ложился в постель и, сознаюсь, господа, ведь во мне все еще бродила живая распутная Елена, сознаюсь, я лежал-лежал, вздыхал-вздыхал, жалел свое никому не нужное тело, а оно было молодым и красивым, — уже тогда я, дрожа от холода, загорал на великолепной крыше невеликолепного «Винслоу» — действительно молодым и красивым, ребята, и так мне было больно, что я не нужен Елене, так страшно, что я, не убегая от своих страхов, воспоминаний и воображения, пытался получить удовольствие от них. Я использовал их — воспоминания и страхи — я в томлении мял свой член, я не специально, — это получалось по-звериному автоматически, — ложась в постель, я неизменно думал о Елене, беспокоясь, почему ее нет рядом, ведь последние годы она лежала со мной, почему же ее сейчас нет. Короче, я в конце концов совокуплялся с духом. Обыкновенно совокупления были групповыми — то есть она ебалась с кем-то у меня на виду, а потом я ебал ее. Закрыв глаза, я представлял все это и порой воздвигал очень сложные конструкции. Во время этих сеансов глаза у меня были полны слез — я рыдал, но что мне оставалось делать — я рыдал и кончал, и сперма выплескивалась на мой уже загорелый живот. Ах, какой у меня животик — вы бы посмотрели — прелесть. Бедное эдичкино тельце, до чего довела его паршивая русская девка. Сестра моя, сестричка! Дурочка моя! "
― Eduard Limonov , It's Me, Eddie: A Fictional Memoir